Вакансия - Страница 3


К оглавлению

3

Шеф еще раз похлопал Дорожкина по плечу, едва не прослезился и быстрым шагом направился к выходу. Дорожкин пробормотал запоздалое «спасибо», загремел ключами, с трудом справился с замком и конечно же не нашел в разбросанных на полу бумагах ни денег, ни ведомости, ничего. Хорошо еще, отыскалась его затоптанная трудовая книжка, приказ об увольнении в которую был вписан тем самым числом, когда Дорожкин отправился в отпуск. С этой самой трудовой книжкой и смешком во рту он и выбрался из подъезда многоэтажного офисного здания, размышляя, подавать ли ему на исчезнувшего шефа в суд и есть ли у него, у Дорожкина, какие-нибудь ресурсы, которые позволили бы заблокировать вокзалы и аэропорты и задержать бывшего руководителя на пути к честной жизни.

Ресурсов у Дорожкина не было. К счастью, однокомнатную квартирку на Рязанском он оплачивал на месяц вперед и, значит, до конца августа мог не беспокоиться о жилье. К несчастью, август должен был закончиться через неделю, поэтому избежать беспокойства не удалось. Будь у него хотя бы месяц форы, Дорожкин бы выпутался, но теперь…

Вдобавок и обратиться за помощью было не к кому. Со старыми знакомыми Дорожкин за два года как-то разошелся, что не потребовало особых усилий, а новых приобрести не успел. Приходил на работу раньше всех, уходил позже. Девчонки на ресепшене, подчиняясь необъяснимым пассам рук шефа, менялись через месяц, Дорожкин даже имен их не успевал запомнить, бухгалтерия существовала обособленно, офисные менеджеры числили Дорожкина серым трудягой и в свой круг не звали, хотя над его шутками охотно смеялись. Разве только График Мещерский, который заведовал компьютерами и порой в обмен на свежие анекдоты делился с Дорожкиным локальными успехами на любовном фронте, мог ему помочь.

Дорожкин набрал номер, услышал гордое представление – «Евграф Николаевич Мещерский у телефона» – и тут же бросился в атаку.

– Граша! Ты как там?

– Нормально, – насторожился Мещерский. – Это ты, что ли, Женька? Ты где пропадал?

– Я был в отпуске, – объяснил Дорожкин. – На курорте. Скажи еще, что не знал. Что тут происходит вообще?

– Как что происходит? – не понял Мещерский. – Ты там отдыхал, а мы тут вообще дымом дышали целый месяц.

– Там, где я отдыхал, – обиделся Дорожкин, – дыма было еще больше. Можешь меня поздравить, теперь я еще и тракторист – две недели родную деревню опахивал от огня. Что с фирмой?

– Так все, – недоуменно протянул Мещерский. – Накрылась фирма. Ну точно не знаю, но кто-то из конторских подгреб под себя наше направление на рынке, или еще что, только шеф все понял, быстренько все свернул, пока не замели, распродал да умотал. Я бы на его месте еще года три назад уехал из нашей дурындии. Да и он давно за кордон глядел. Не знал?

– Не знал, – вздохнул Дорожкин.

– Он тебя кинул, – понял Мещерский. – Вот оно как. Сочувствую я тебе, парень. Отпуск отпуском, а отключать сотовый на время отдыха – не самый лучший вариант.

– Скажи еще, что ты мне звонил, – обозлился Дорожкин.

– Нет, – признался Мещерский. – Ты же при мне телефон отключил. Кто орал на весь офис, что логист должен отдыхать в вакууме? Еще и симку в бумажник сунул.

– Пуст мой бумажник, – пожаловался Дорожкин. – Деньги нужны, Граша. Хотя бы тысяч тридцать. Квартиру оплатить за сентябрь и немного на прокорм. Пока другую работу найду.

– Тут такое дело… – Мещерский замялся. – Денег у меня свободных нет. Да и работу теперь найти… Могу одолжить компьютерами. Мне ж шеф тоже задолжал за пару месяцев, так я компьютерами взял. Они, конечно, не очень, но сервер ничего так. Поставлю кому-нибудь, но когда это будет?

– Граша… – Дорожкин почесал мобильником лоб. – Компьютерами я и сам могу одолжить. Ну одним компьютером. Помнишь, ты мне собирал в мае? Я тебе сороковник за него отдал. Возьмешь обратно? А я пока обойдусь стареньким ноутом.

– Двадцать пять, – тут же ответил Мещерский. – Могу взять за двадцать пять. Со всей приблудой и с монитором. И то только из-за знакомства.

– Граша! – возмутился Дорожкин.

– Одно лишнее слово – и не возьму, – отрезал Мещерский.


Мещерский приехал за компьютером в среду. Протянул потную ладонь, оттер Дорожкина в узком хрущевском коридоре толстым животом в сторону, быстро проверил аппарат, опустил его в коробку, упаковал монитор, клавиатуру, колонки и отсчитал пять оранжевых пятерок.

– Не обижайся, – сказал небрежно, но с видимым сочувствием. – Если бы я был такой, как ты, я сейчас бы и жил как ты. Только ты сотри с лица оскорбленную добродетель-то. Я ж с тобой по-честному. Просто все имеет свою цену. Я теперь твой аппарат по-любому за сорок не сдам. Кризис, Женя, кризис.

– Это ты по-дружески меня выручаешь или по-кризисному? – спросил Дорожкин, убирая двадцатник – на квартиру – под обложку паспорта. – Ну так, на будущее. Чтобы знать.

– А ты разве сам считаешь меня другом? – прищурился Мещерский в дверях, и Дорожкин не нашелся что ответить. Он бы не сказал Графику ничего и тогда, когда тот вернулся за монитором и бесперебойником, но Мещерский сам опустился на галошницу и пробормотал, рассматривая растянутые коленки штанов бывшего сослуживца.

– Жениться тебе надо, Дорожкин.

– На ком? – сделал заинтересованное лицо тот.

– Ну мало ли? – пожал плечами Мещерский и хитро прищурился. – Ты веселый, неунывающий, симпатичный. Не пьешь… много. У тебя ж был кто-то год назад? Помнишь, ты нас знакомил как-то? Ее вроде Машкой звали? Один раз смог и еще сможешь.

Дорожкин промолчал. История его переезда от приятельницы на Рязанский проспект не вызывала приятных воспоминаний.

3